eaa7eba2

Еловенко Вадим - Иверь 1



ВАДИМ ЕЛОВЕНКО
ИВЕРЬ
(ИВЕРЬ #1)
Если впереди только трибунал, жизнь еще не кончена. Молодой аристократ, офицер Военно-Космических сил бежит из-под стражи на планету Иверь. Там царит каменный век, но крепкий кулак и доброе слово, подкрепленное знаниями, позволяют форсировать исторический процесс развития общества.
Череда кровавых войн и блестящих побед превращают даже самого конченного преступника в настоящего бога. Иверь – это место для сильных, для тех, кто нападает и одолевает, а научно-технический прогресс – неизменный спутник войны.

И когда посланцы Земли все же добрались до захолустной Ивери, их встретило капиталистически развитое общество, владеющее ракетным оружием. Дикари цивилизовались. Они работали.

Они воевали. И теперь эти люди будут диктовать Земле свои условия.
– Мораль – это предохранитель общества.
– От чего? От другой морали? Или от другой жизни?
Из диалога двух незнакомцев в переходе метрополитена
Космическая опера призвана показать не просто теоретически возможное развитие человечества в техническом плане, а развитие его духовного мира. Развитие общества и индивидуума в нем. Показать, насколько он может измениться в лучшую сторону.

Именно фантастика призвана показать ориентир для развития человека. Развития его чувств и его благородства.
Один неглупый человек
Никто никогда не скажет, откуда возник принцип «кто сильнее, тот и прав». Он пришел из логики. Из чьей-то чужой логики. Человечество, будучи еще травоядным, не могло прийти к такому заключению.

Иначе можно сказать, что он в наших генах. Тогда откуда он там? Мы воевали всегда.

И в дохристианские времена, и после, и сейчас воюем. И везде этот принцип оправдывал себя. Сейчас Соединенные Штаты Америки снова его подтверждают.

И эти войны не прекратятся никогда. Но тогда любой мечтающий об утопическом будущем человечества либо глупец, либо лентяй, которому сложно думать и шевелить мозгами.
Другой мой собеседник. Кстати, тоже неглупый человек, хоть и радикал
Глава 1
Дерево поддавалось тяжело. Даже мой нож, «одолженный» у десантников, брал его неохотно и с натугой. Стружки тонкие, как ткань, отрывались и сыпались мне на колени.

Не удержавшись, они скатывались вниз на уже потерявшие блеск офицерские сапоги и дальше на светло-зеленый мох. Я вспотел. Это ж надо, какое прочное и тяжелое в обработке дерево.

Понятно, почему они еще в каменном веке обретаются. Ну зачем им железо или бронза, если леса таких вот деревьев, раскиданные повсюду, дают им и копья, и инструменты. Правда, если я мучаюсь с моим ножом, то как они себя чувствуют после подобной работы, имея всего-навсего острый осколок камня?
Наконечник приобрел необходимую остроту, и я, довольный результатом, спрятал нож в ножны на поясе. Встал и упер копье в бурую, с островками мха землю. Оно получилось не намного выше меня самого. Скажем, метра два. Но это уже, можно сказать, заметное оружие.

А то после сброса на меня, видя, что я не вооружен, уже четыре раза нападали. Что возьмешь с дикарей? Для них излучатель в кобуре и десантный нож в ножнах – это не оружие.

Они боятся только того, что понимают.
Недалеко от меня сидел абориген и со страхом и завистью смотрел на мое изделие. Тихо скуля, он только отползал в сторону, когда я проходил поблизости от него. Но глаз ни с моего ножа, ни с копья не спускал, даже когда я нависал над ним.

Для него было невероятным, что такой вот пластинкой металла можно совершить столько всего. Он, кстати, был единственным, кого я оставил в живых из последней банды, налетевшей на



Назад