eaa7eba2

Екимов Борис - Такая Музыка



Борис Петрович Екимов
ТАКАЯ МУЗЫКА
Повесть
1
Целый квартал от проходной люди шли сбитой, бесконечной колонной,
плечом к плечу, друг за другом, потому что справа стояла кирпичная
заводская стена, слева лежал проспект - главная магистраль города,- и лишь
очень торопливые или смельчаки пересекали его напрямую. У перекрестка этот
поток разливался: к трамваям, к троллейбусам, к автобусам или просто
пешочком, вниз и вверх по проспекту, в боковые улочки - кому куда.
Иван Лукич жил неподалеку. Его дом стоял рядом с перекрестком, второй
от угла.
Уже в прихожей, раздевшись, Иван Лукич полез в карман за папиросами и
на сетку наткнулся, авоську. Про хлеб он забыл. Но снова одеваться и идти
вниз не хотелось.
В комнате негромко бормотал телевизор. Лукич заглянул туда: Лена
что-то писала за столом.
- Ты чего? - спросил он.- Телевизор и уроки сразу?
- А я на него не смотрю.
- Ну, так выключи.
- Нет, пускай...
В ванной Лукич умывался долго, а потом сидел там, на скамейке, голый
до пояса, и курил. Он только здесь курил, в ванной. А когда вышел, дочь,
напевая, уже складывала тетрадки.
- Отстрелялась? - спросил он.
- А-а, там задавали-то, одна геометрия да физика, по литературе
стишок, английский. Проверять будешь? - придержала она в руке тетради,
прежде чем в портфель класть.
- Ладно, на доверие. Саша где?
- Ушел куда-то. Я тоже сейчас пойду, к Майке. Ладно?
- Иди, только хлеб сначала принеси. Я забыл.
- А-а, пап...
- А да а,- недовольно сказал Иван Лукич,- одно "а" от вас только и
слышишь. Далеко идти, да?
Лена засмеялась и к отцу подошла:
- Ты чего сегодня злой?
- Да никакой я не злой,- вздохнул он, поправляя у дочери сбившийся на
сторону воротничок. А дочка-то была почти с него ростом. И куда тянется,
худущая...- Ты обедала?
- С мамой, еще когда.
- Ну, давай со мной теперь. А то как мачта стала.
- Не, я пошла. Давай деньги. И на пирожное.
- За работу, что ли? - недовольно спросил Иван Лукич.
Дочь поглядела на него внимательно.
- Ты, папа, сегодня точно злой.
- На тебе и на пирожное, и на мороженое - и иди ты, Христа ради.
Заладила - злой да злой.
Лена ушла, а Лукич на кухне посидел, оглядел кастрюли, что на плите
стояли, крышки пооткрывал, понюхал и опять забрался в ванную, газеты
прихватив. Он и вправду все не мог успокоиться после разговора в
заводоуправлении, у замдиректора. Как вспомнит, злость поднимается, прямо
закипает все внутри. Была бы жена дома, так хоть ей бы вылился. А так сиди
вот... И курево не в курево. И газета не читается.
Они с начальником пришли в заводоуправление вовремя, прямо в точку
попали. У замдиректо-ра сидел Половинкин, тот самый, что нужен был,
начальник ЖКО. Иван Лукич его не любил, хотя сталкиваться не часто
случалось. Даже за вид не любил, за манеры: сытый, белолицый, портфель
желтой кожи, очки золоченые - министр, да и только. И разговаривает...
Через губу не переплю-нет. Господи, сколько этих начальников ЖКО Иван Лукич
перевидал, их на заводе уже косой десяток перебыло - а все одинаковые.
Словно штампуют их.
Разговор начальник цеха завел:
- Нам нужно одно место в общежитии. Парень у нас, электрик, из армии
демобилизовался.
Замдиректора на Половинкина посмотрел: к тебе, мол. Тот секунду
подумал, ответил:
- Сейчас, товарищи, ни одного места. Вот недельки через две можно. Мы
ремонт на ходу делаем. И сейчас кое-какие пертрубации. Вот утрясемся...
буду иметь в виду для вашего цеха одно место.
Начальник на Ивана Лукича посмотрел: видишь, мол.
- Так,- сказа



Назад