eaa7eba2

Евпланов Андрей - Змеюка На Груди



АНДРЕЙ ЕВПЛАНОВ
ЗМЕЮКА НА ГРУДИ
Аннотация
Спец по розыску пропавших собак и кошек Фима Блюм влип в скверную историю: ему приходится разыскивать золотую статуэтку мексиканского пернатого змея. Ну, допустим, то, что она спрятана в могиле собаки, Фима вычислил. Но кто опередил его и извлек ее оттуда, он вычислить не может.
Возможно, парочка индейцевэкстрасенсов или фанатколлекционер, а может, кто и покруче...
К сорока пяти годам Фима Блюм успел повидать много хорошего и плохого: окончить ветеринарный техникум, отслужить в армии, пережить смерть родителей, окончить юрфак МГУ, поработать участковым инспектором, побыть совладельцем рекламноиздательского дома «Юнион», заработать кучу денег на брошюрах по половому воспитанию школьников и в одночасье оказаться банкротом без гроша на пропитание. В общем, бросало его по жизни, как лодку в бурном море, и все из-за того, что он не мог просто сказать людям «нет».
Взять хотя бы ветеринарный техникум… Туда он поступил, потому что так хотела мама, у которой были кошки. Она их обожала, и ей казалось, что никто так не сможет о них позаботиться, как родной человек.
От армии Фима, конечно, мог откосить по причине близорукости, косолапости и мало ли чего еще, но не откосил, потому что не смог сказать «нет» стране, которая дала ему счастливое детство и лучезарную юность, и потом без армии поступить на юрфак еврею было практически невозможно. А этого так хотел папа, который всю жизнь проработал участковым инспектором в Марьиной роще.

Там до сих пор ходят легенды о «еврейском городовом», который умел найти подход не только к пьяницам и дебоширам, но даже к ворамрецидивистам. Он мог, например, не моргнув глазом, часами слушать жалобы жены какогонибудь домушника, на злого судью, который вместо того, чтобы скостить «по человечеству», впаял мужику на полную катушку.

Он никогда не отказывался походатайствовать насчет детского садика для отпрысков сидельца, а уж ириски в кармане для таких детей у него никогда не переводились. Говорят еще, он охотно давал взаймы, но вериться в это с трудом, и не потому что он был прижимистым от природы, а просто какие у участкового деньги, чтобы вот так ими разбрасываться.

Он же был семейный мужчина, а не шлимазл какойнибудь. У него на шее сидели двое детей и кошки, а учительской зарплаты жены едва хватало ей на шампунь и колготки.
Репутация отца помогла Фиме попасть в институт, несмотря на пятый пункт в паспорте. Его взяли как потомственного стража правопорядка, и никогда не упускали случая напомнить ему об этом. Так что через пять лет Фима себя кроме как «потомственным» и не представлял.
После института Фима мог пойти в адвокатуру и стать Падвой или Резником. Для энергичного еврейского юноши с головой, это прямой путь к известности и деньгам. Мог, на худой конец, стать юрисконсультом на фирме, каких к тому времени развелось в Москве как собак не резаных.

Но он пошел в участковые, потому что всем нравилось, что он идет по стопам отца.
Такой отзывчивый, такой душевный, ну просто «шоколадное сердце», сказала както про него однокурсница, которой он дал свой конспект, хотя он позарез нужен был ему самому. Так это прозвище к нему и прилипло на факультете, а потом распространилось и на всю его дальнейшую жизнь. И уже тетки, которые торговали у метро зеленью и сигаретами, ласково называли его «Шоколадным сердцем», когда он закрывал глаза на их невинный, но всетаки противозаконный бизнес. В это выражение они вкладывали сразу несколько смыслов, вопервых «хороший человек, не



Назад