eaa7eba2

Екимов Борис - В Дороге



Борис Екимов
В дороге
В детстве ли, в юности куда-то отчаянно хочется ехать. Помню, давным-давно
завидовал я не пассажирам скорых поездов, их мягким вагонам, а
стрелку-охраннику на продутой тормозной площадке товарного вагона: перед ним
не окош-ко, а весь мир. Хотелось скорее вырасти, взобраться туда и катить,
открывая ог-ромную страну километр за километром.
И нынче, в годах почтенных, многое повидав, все же тянет меня порою в
дорогу, в места, где бывал не раз. В Задонье, к станицам и хуторам далеким и
близким: Голубинская, Евлампиевский, Большой Набатов... Или в сторону
Бузулука: Клейменовский, Вихляевский, Мартыновский хутора, станица
Алексеевская... А может, и дальше, в Затовскую, недавно еще умиравшую, нынче,
говорят, там иное. Хочется поглядеть. Повидать знакомых людей. Тем более что
пришли на донскую землю новые времена. Может, и они зовут нас в дорогу...
Поздним июньским утром на хуторе Клейменовский по приказу хозяйки моей
Елены Федотьевны приводил я в порядок уже скошенный прибрежный лужок, разрывая
высокие муравьиные кучи, которые мешали косьбе. Появились они не вдруг,
постепенно, но год за годом все больше портили покос. И вот наступила
расплата. Я лопатою раскапывал кучи, вскрывая муравьиную потаенную жизнь:
кладовые с припасами, галереи, ходы, камеры с муравьиными яйцами - буду-щим
расплодом. Белая россыпь выворачивалась наружу. На нее с ходу слетались
бедовые воробьи. А в муравьином мире поднялась, конечно же, предсмертная
суматоха: нежданно-негаданно средь бела дня свалился на них разбой, гибель
нажитого, построенного, налаженного - словом, всей жизни.
Два часа назад, как и вчерашнее утро, провел я на утреннем бригадном
наряде. В хуторской конторе стоял единственный телефон. Пытался я дозвониться
до райцентра. А вокруг текла обычная утренняя жизнь. За столом сидел
управляющий от-делением Виталий Иванович, рядом его помощники Максимов,
Кривошеев, другой народ. Решали утренние дела. Ругались, спорили. Так было
всегда.
Но нынче на хуторе шла и другая работа. Нынче время реорганизации. Сначала
разукрупнялись, выходя из колхоза "Деминский" и создавая свой, поменьше.
За-ставляли людей писать два заявления: на выход и на вступление. Кое-как
написали. Теперь снова надо писать две бумажки: на выход из нового колхоза для
выделе-ния земельного и прочего пая и тут же на вступление, теперь уже с паем.
Месяцем раньше, отделяясь в свой малый колхоз, люди еще что-то понимали:
"Отделимся и расхорошо заживем. Без нахлебников".
Из всех свобод, дарованных новым временем, две сразу приняли мы и с
ра-достью стали применять в жизни. Первая - "гнать в шею!". Вторая -
"отделяться!".
"Гнать в шею" начали с Горбачева. Гнал каждый своих. Россия ли, Украина...
Вольный Кавказ и счет своим вчерашним лидерам потерял. Сегодня несут портреты,
а завтра - "по шеям!". Волгоградская область прогнала Калашникова, Хватова,
Анипкина и других.
Селяне моего родного Калачевского района гнали директоров совхозов. Начали
с прославленного В. И. Штепо, за ним пошли совхозы пожиже: "Донской",
"Калачевский", "Советский", "Крепь". В последнем до двух раз прогоняли, а
потом снова призвали "володеть". Веселое время.
Вторая свобода - "отделимся!". Так просто все кажется порой...
Клейменовским колхозникам как дважды два ясно было, что уйдут они из большого
колхоза в свой маленький и "расхорошо" заживут. Ведь все сливки снимает
центральная усадьба Деминка, там лишь метро нет. Новые дома - целыми улицами.
Средняя школа, Дом к



Назад